«Это большой бизнес»
Персонажи Марины разъехались по всему миру. Их покупают коллекционеры из Австралии, Грузии, Канады, Японии, Южной Кореи, Австрии, Германии, Франции, Великобритании, Турции, ОАЭ, Китая, США и даже с Гавайев. Заказы приходят и из России — самая дальняя посылка отправилась на Сахалин. В сообществе коллекционеров и коллег Марину хорошо знают: на крупных выставках к её стенду подходят люди, которые давно следят за её работами. Сама мастер признаётся: человеку, впервые попадающему в этот мир, сложно оценить его масштаб. Вокруг авторских кукол давно существует целая индустрия.
«Это большой бизнес. Для многих людей это работа и основной заработок, — объясняет Марина Кочнева. — Есть мастера, которые делают только одежду, только обувь, мебель, украшения, дизайнеры выпускают лимитированные коллекции. Кто-то занимается исключительно росписью лиц, кто-то стрижёт и укладывает парики».
Этот мир живёт по тем же законам, что и мир высокой моды. На специализированных сайтах цены порой не ниже, чем на вещи для людей, а иногда и выше. Миниатюрные кеды или сапоги стоят 6–10 тысяч рублей, комплект из стола и стульев продают за 15 тысяч, крошечный фарфоровый сервиз с чайником, сахарницей и четырьмя чашками — около 3500 рублей. Сами авторские куклы, в зависимости от известности мастера и сложности работы, могут стоить от нескольких десятков тысяч до 250–300 тысяч рублей. Зачастую за эти деньги покупатель получает лишь фигурку: одежду, обувь, парик и аксессуары приобретают отдельно.
«Мои персонажи продаются голыми, с росписью лица, с глазами — мейкап я делаю в подарок. Иногда люди заказывают у меня парики для кукол. Парики делаются из шерсти козы: они есть готовые покрашенные. Сама стригу, укладываю. То есть я по ходу работы обучилась на микропарикмахера. Стригу специальными ножницами и фиксирую специальным лаком, — рассказывает Марина. — Заказчики потом сами одевают кукол в свои придуманные образы».
На вопрос, покупают ли таких кукол детям, Марина смеётся: «Ну кто купит ребёнку куклу за 60 тысяч? Конечно, нет. Это совершенно не для детей. И внешне они тоже не детские».
Эльфы, фавны, вампиры
Марина создаёт авторских шарнирных кукол — в мире коллекционеров это направление известно как BJD (ball-jointed dolls). Каждая её работа — самостоятельный персонаж со своим узнаваемым лицом, фигурой и именем: Ягода, Иван, Оскар, Гусь, Микола, Буратино. Все безупречно одеты, словно сошли со страниц модного журнала или вышли из фантастического фильма. На первый взгляд кажется, что у каждого из них есть собственная биография. Но нет: «Никаких личных историй я им не придумываю, — продолжает Марина. — У каждой фигурки уже есть свой молд — определённое лицо, пропорции, дизайн тела. И своё название. Вот это Ягода, это Иван, Буратино, Белуга, Оскар, Гусь, Микола. Ягода появилась под влиянием кей-попа и корейской культуры. Она похожа на актрису из корейского сериала. У Ивана более славянская внешность, у него совсем другой разрез глаз, и он вампир. Буратино — курносый, с узнаваемыми чертами. Кстати, его очень часто заказывают, он один из самых популярных».
Истории персонажей рождаются уже после продажи: «Люди сами придумывают характеры, некоторые пишут потом рассказы, стихи, снимают фотоистории с куклами, строят миниатюрные интерьеры, снимают сценки. Многие покупатели делятся со мной фотографиями: показывают, как одели кукол, где поселили, рассказывают о своих эмоциях после распаковки. Мне это очень приятно. Наверное, мои клиенты, как и я, просто хотят делиться своим хобби. А я с удовольствием публикую эти снимки — если дают разрешение».
Мастер создаёт кукол, опираясь на личный вкус, и её авторский почерк угадывается в каждой работе: слегка непропорциональные, но изящные тела — вытянутые руки, длинные пальцы, тонкие ноги, подчёркнуто хрупкая пластика. «У них такое не совсем эргономичное, не совсем человеческое телосложение. И в этом много плюсов — на них хорошо садится покупная одежда. Многое легко подогнать. Можно задать красивую позу — что-то грациозное», — объясняет она. Персонажи балансируют между человеком и сказочным существом: эльфы, вампиры, загадочные полузвери с кошачьими ушами или рожками. «Я не люблю просто людей делать, это скучно, — признаётся Марина. — Мне интереснее полузвери, какие-то гибридные существа: фавны с рожками, вампиры с ушами. Обычных „красивых девушек“ и так много — кукол, которые просто хорошо выглядят и которых потом одевают в обычную одежду».
«Первых кукол я делала из веточек»
Каждого нового персонажа Марина сначала лепит вручную из полимерной глины или эпоксидной массы. С готовой скульптуры один раз снимает силиконовую форму — она становится основой для всех будущих отливок этой модели. Детали отливаются в пластике. Затем начинается самая трудоёмкая часть — шлифовка и сборка. «Я шкурю… Могу целый день потратить на одну ляжку. Устаю, пальцы болят — это тяжёлая работа. Хотя многие даже не понимают, насколько это непросто», — говорит она. После шлифовки Марина сверлит микроотверстия, собирает на шарниры, расписывает лицо микроскопическими кистями, покрывает защитным лаком и укладывает волосы.
Заниматься куклами она начала задолго до создания первого молда: «Я, наверное, с самого детства их делаю. Ещё в третьем классе мастерила эльфов и кукол из веточек. Соединяла их гвоздиками так, чтобы ручки и ножки двигались. Получались самые настоящие шарниры». Но самой желанной игрушкой долгое время оставалась Барби. Марина росла в Озерске, где в 90-е таких кукол было почти невозможно купить. «У меня была всего одна Барби. Сейчас я специально нашла точно такую же. У неё в воде меняется цвет волос. Она до сих пор лежит в коробке, даже распаковывать её не хочу», — с трепетом признаётся мастер. Позже она начала коллекционировать тех Барби, о которых мечтала в детстве: гимнастка, русалка, невеста — сегодня все они стоят на полках мастерской. «Я начала собирать Барби уже во взрослом возрасте — часть подарил муж, часть сама находила и заказывала из-за границы. Началось всё именно с тех кукол — Барби 90-х, которые я когда-то хотела. Я просто постепенно собрала для себя всё, о чём мечтала — не всё, конечно, но очень многое. Есть даже Барби 1960-х годов», — показывает свою коллекцию Марина.
По образованию Марина — архитектор-дизайнер. Она проектировала интерьеры и городскую среду, работала в компаниях, занималась визуализациями и чертежами, отвечала за крупные объекты. «Ответственность была огромная, я постоянно боялась ошибиться. В какой-то момент поняла, что это не моё, — признаётся она. — Потом ушла в декрет и там начала думать, что нужно двигаться самой. Несколько раз шила кукол-тильд, но это было скорее хобби. И не то, чем хотелось заниматься постоянно. В 2017 году впервые пришла к шарнирным куклам. Сначала это были единичные работы, потом появились заказы. ИП я, конечно, не потяну, но самозанятость уже оформила. Сейчас это мой основной заработок».
«Это связь со счастливым детством»
В 2023 году Марина впервые участвовала в Dollscar — крупнейшей выставке шарнирных кукол в Москве. Оказалось, что в мире авторских кукол её имя хорошо известно. «С 11 утра до 8 вечера я вообще не присела. Люди подходили постоянно, все знали, кто я, задавали вопросы, интересовались», — говорит художница. Сейчас Марина думает о новых проектах: в работе у неё темнокожий мальчик Максим, шарнирные собаки породы мальтипу и молд, который наполовину человек, наполовину кот. «Кот с человеческими чертами и с кошачьими ушами, конечно. Что-то в духе мультфильмов Хаяо Миядзаки. У него там встречается забавный кот в смокинге, очень узнаваемый образ. Меня, если честно, больше всего интересует именно визуальное решение. Думаю, этому молду отлично подойдёт какой-нибудь свитер — на фотографиях это будет смотреться стильно. Мы с мужем даже смоделировали для него полупальцы и полулапы», — предвосхищает Марина.
Популярность шарнирных кукол растет, подытоживает разговор Марина: из нишевого увлечения они превращаются в культурный тренд. Интерес к ним уже не про игру, а скорее про пересечение искусства, моды, технологий и психологии: «Если углубляться в психологию, то увлечение куклами и коллекционирование, скорее всего, связано с какими-то внутренними переживаниями. Для кого-то это просто эстетическое удовольствие, для кого-то — непростой опыт, для кого-то — связь со счастливым детством, возможность снова к нему прикоснуться и прожить его заново».
